- Убит только один, - поправил Пафнутьев.

- Это неважно... Идет следствие, милиция... Не могу. Извини. Чуть позже.

- Хорошо, - легко согласился Пафнутьев. - Пусть будет так, как ты хочешь. Я всегда шел тебе навстречу, зачем сейчас нарушать сложившиеся отношения? Не буду. Скажи, пожалуйста... У тебя есть заместитель?

- Есть, но он в отъезде...

- Далеко?

- На Кубани. За вином поехал.

- Помощник есть?

- Не понимаю, о чем ты? Есть бухгалтер, снабженец...

- Где они сидят?

- Рядом общая комната. Там несколько столов, телефоны и прочее.

- Этот кабинет ты занимаешь единолично?

- Конечно! - Анцыферов вскинул голову, словно бы оскорбленный таким вопросом. - Это мой личный кабинет.

- А в твое отсутствие может кто-то зайти, посидеть за столом, позвонить, распить бутылку водки...

- Исключено! - резко сказал Анцыферов. - Я запираю дверь, даже если выхожу на пять минут.

- Это хорошо, - одобрил Пафнутьев. - Так и надо. Все-таки должно быть какое-то расстояние между хозяином и обслугой, верно?

- Да, - неуверенно кивнул Анцыферов, пытаясь понять, к чему клонит Пафнутьев, чего добивается. - Видишь ли, есть коммерческая тайна, документы, отчетность... Деньги, в конце концов... Я просто вынужден хранить неприкосновенность этого кабинета.

- Даже дверь, я вижу, бронированная, - уважительно произнес Пафнутьев.

- Дверь бронированная, кованая решетка на окне, сигнализация, телевизионные камеры, - перечислял Анцыферов каким-то странным тоном - и хвалясь владениями, и все больше настораживаясь.

- Значит, никто не пользуется твоим кабинетом? - повторил вопрос Пафнутьев.

- Я же сказал, - Анцыферов снова перешел к своей манере отвечать неопределенно, ни на чем не настаивать, ничего не утверждать.

Пафнутьев откинулся на спинку кресла, подпер щеку ладонью, прикрыл глаза и, кажется, задумался или, устав, решил немного передохнуть, а то и вздремнуть. Анцыферов недоуменно склонил голову к плечу, как умная собака, пытаясь понять, как поступить. Рука, его, как обычно в таких случаях, непроизвольно дернулась вперед, кисть обнажилась, и он посмотрел на часы. Потом потянулся к телефону.