- Иногда я тоже в этом сомневаюсь.

- Ну, ладно, - вздохнул Пафнутьев, с сожалением оставляя приятную тему. - Когда это произошло? - он кивнул на экран, на котором у разбитых окон возились официанты, подбирая осколки стекол, подметая мусор, сгребая в кучи грязные скатерти.

- Примерно час назад... Около одиннадцати. Мы только успели открыться.

- Зал был пуст? - невинно спросил Пафнутьев, чувствуя, как сердце его легонько дрогнуло - вопрос был со вторым дном. Анцыферов подвоха не уловил, по простоте душевной полагая, что бестолковый разговор ни о чем и обо всем одновременно продолжается. Простоват все-таки был Анцыферов, простоват. Если раньше он упивался детскими пистолетами и железной дорогой, доводя до изнеможения собственного сына, то теперь забавлялся мелькающими экранчиками.

- Да, - кивнул Анцыферов. - Кроме этих посетителей, в зале никого и не было.

- А что, бывают и столь ранние посетители?

- Бывают, - снисходительно улыбнулся Анцыферов.

- Я понимаю, когда люди вечером спускают хорошие деньги - вино, женщины, впереди долгая ночь, полная музыки, шампанского, песен и плясок... Действительно, ничего не пожалеешь... Но утром, спозаранку и в такой дорогой ресторан... Как понимать?

- Есть люди, Паша, для которых деньги - не самое главное, - с горделивой назидательностью произнес Анцыферов, давая понять, что его клиенты денег не считают.

- Да? - удивился Пафнутьев. - Это сколько ж надо иметь денег, чтобы они перестали быть главным в жизни?

- Это зависит от многих причин... Воспитание, масштаб личности, цели, которые человек ставит перед собой, - Анцыферов все еще трепался бездумно и легковесно.

- А эти... Которые с самого утра завалились?

- Да я их толком и не видел, - спохватился Анцыферов, но было поздно он уже признался в том, что знает этих людей.

- Прости, Леонард, - Пафнутьев положил тяжелую ладонь на черную поверхность стола. - К тебе ранним утром...